Фигурное катание, популярный телепроект, жесткая критика и футбольные страсти — все это неожиданно сошлось в жизни актера Ивана Жвакина. Широкой публике он запомнился по роли в сериале «Молодежка», а в этом сезоне оказался в совершенно иной ледовой реальности: Жвакина пригласили в «Ледниковый период», где его партнершей стала Александра Трусова.
Иван признается: предложение попасть в шоу поступило почти внезапно.
Он давно подумывал о подобном эксперименте, и когда агент сообщил, что идет дополнительный набор, отказать было сложно. Обычно кастинг проводят в сентябре, а съемки стартуют осенью и к Новому году все уже отснято. В этот раз сроки сжались до предела: участников начали собирать в декабре, а на подготовку к эфиру оставили всего около месяца.
К тому моменту, как он вышел на лед проекта, свой уровень в фигурном катании актер честно оценивал как нулевой. За плечами у него был хоккей, но, по словам Ивана, это «две вообще разные вселенные».
Фигурное катание он сравнивает с чем-то инопланетным: человеку словно не положено природой нестись по льду на тонких лезвиях и одновременно выполнять сложнейшие элементы, вращения, шаги и поддержки.
О будущей партнерше до проекта он знал немного. Олимпиаду не смотрел, но фамилию Трусовой, конечно, слышал. Когда стало ясно, что его поставят в пару с серебряным призером Игр, у Жвакина смешались гордость и страх.
Он понимал: это не просто спортсменка, а одна из главных звезд фигурного катания, национальное достояние, и к такому сотрудничеству нельзя относиться легкомысленно. Отступать было поздно — назад дорогу ему никто не оставил.
Особых ожиданий от характера Саши он не строил — решил просто выйти и работать. Настоящее знакомство началось, когда Трусова увидела, как он стоит на льду. Иван шутит, что впечатление она наверняка получила яркое. Оценок напрямую она не высказывала, но стало ясно: впереди серьезный труд.
Первый месяц он почти не пересекался с Александрой на льду. Основное время уходило на индивидуальные тренировки с тренером: база, шаги, равновесие, элементарная техника. Лишь когда сформировался хоть какой-то фундамент, к делу подключилась Трусова, и они начали репетировать уже совместные программы.
Характер Александры он описывает очень четко: требовательная, собранная, дисциплинированная. Это человек, выросший в жесткой конкурентной среде большого спорта, и это чувствуется в любой мелочи — от отношения к разминке до обсуждения деталей программы.
Все ее советы он старался выполнять без споров. Самым ценным для него стало, как ни странно, не техническое указание, а фраза: «Расслабься и получай удовольствие». При этом сам Жвакин ощущал себя «белой вороной»: в условиях диких сроков все ждали результата, а он еще только учился не падать на базовых элементах.
С Александрой вне льда они почти не общались. Общение ограничивалось тренировками и обсуждением конкретных заданий. На то были объективные причины: Трусова совсем недавно стала мамой, ее ребенку было всего полгода. Она приезжала на каток, отрабатывала необходимое и сразу уезжала домой. Иван относился к этому с пониманием: ребенок в таком возрасте требует постоянного внимания, и выкраивать время между семьей и проектом — огромная нагрузка.
Тем сильнее его удивила реакция на слова, которые он однажды озвучил в своем канале. Там была фраза о том, что, возможно, Саше не хватает тренировочных часов. Эта реплика быстро разошлась по медиям, ее вырвали из контекста, и в сеть полетели заголовки о «недовольстве партнером».
Иван теперь признается: если бы знал, что его комментарий выдернут и превратят в повод для хейта, он бы вообще ничего не писал. Посыл был другим — он переживал за общий результат, за уровень их пары и банальную безопасность. Нагрузки были серьезные, элементы сложные, а у него нет многолетнего фигурного бэкграунда. Хотелось, чтобы все были живы-здоровы и выглядели максимально достойно.
С самой Александрой он все прояснил сразу. Объяснил, что никакого желания бросать тень на ее профессионализм у него не было. Трусова, по его словам, отнеслась к этому спокойно, поняла, что речь шла о тревоге за общий номер, а не о критике ее работы. Особого удивления у нее это не вызвало: внимание к ее персоне всегда повышенное, она фигуристка мирового уровня, и любое слово о ней моментально раздувают до масштаба скандала.
Тему ее возможного возвращения в большой спорт на льду они затрагивали лишь косвенно. Иван говорит о тренировочном процессе аккуратно: многие элементы они сначала пробовали с тренером, который страховал, подстраивал, подлавливал. У каждого человека свои пропорции, вес, центр тяжести — одно и то же движение с разными партнерами ощущается совершенно иначе.
При этом в отношении к себе у Жвакина было жесткое правило: ошибки он себе не прощал. Внутри проекта для него условно действовало негласное табу на промах — падение или срыв поддержки он воспринимал как личную катастрофу. Так и прошел все выпуски: каждый номер — на максимальной концентрации.
Первый прокат стал для него отдельным испытанием. Он вспоминает, что волновался до дрожи. Организаторы сразу поставили участников в жесткий график: передача выходит раз в неделю, но номера снимают блоками. В первый раз Иван участвовал лишь в одном выпуске, а дальше начались «дубль-два, дубль-три»: по два номера за день, а под конец — три съемочных дня подряд.
Во время дебютного выхода на лед актерский опыт почти не включился. Главной задачей была выживаемость: выдержать программу, не спутать шаги, не нарушить безопасность поддержек и хотя бы чуть-чуть сохранить лицо. Только после нескольких прокатов он ощутил, что может не думать каждые полсекунды о том, куда ставит конек.
Физически проект выбил из колеи. Фигурное катание оказалось куда более кардионагруженным, чем он предполагал. Постоянное движение, работа на скорости, длинные отрезки без остановок, поддержи, вращения — все это требовало «дыхалки», которой у него попросту не было.
Жвакина особенно удивил момент, который для фигуристов привычен: необходимость много времени проводить на одной ноге. Баланс, контроль ребра, переходы — казалось бы, мелочи, но через пару минут ноги забиваются так, будто ты отыграл несколько смен на хоккейной площадке. Смеется: любимый поворот у него почему-то оказался налево, а вправо корпус будто отказывался слушаться. Приходилось хитрить, скрывать слабые стороны хореографией и ракурсами.
Отдельная вселенная — поддержки. Для человека без танцевальной и цирковой подготовки это вообще отдельный вид стресса. Ответственность за партнершу — колоссальная: одно неверное движение, и травмы не избежать. Иван признается, что долго не мог поверить, что реально поднимает фигуристку уровня Трусовой над головой на льду, а не в воображаемой репетиции. Каждая отработанная без сбоев поддержка приносила ему облегчение и тихую гордость.
На фоне всего этого к участникам шоу присматривалась и легенда фигурного катания Татьяна Тарасова. Ее комментарии традиционно резки и прямолинейны. Жвакин говорит, что именно это в ней и уважает: она не приукрашивает и не делает скидок на то, что перед ней актер, а не профессиональный спортсмен. Да, порой замечания казались жесткими, но именно честная критика заставляла собираться и выходить на лед лучше, чем в прошлый раз.
За пределами катка жизнь Ивана не ограничивалась только репетициями. Его по‑прежнему ассоциируют с «Молодежкой» и хоккеем, но он не скрывает и своих футбольных симпатий. Любовь к «Спартаку» у него давняя, и он часто проводит параллели между эмоциональными качелями в футболе и тем, что переживал в проекте: там и там зритель видит только результат, не зная, через какую нагрузку и давление проходят люди внутри процесса.
Участие в «Ледниковом периоде» стало для Жвакина своеобразной проверкой на прочность. Он расширил собственные границы: из мира съемочных площадок и сценариев попал в пространство, где каждое неверное движение видно миллионам зрителей, а поправить дублем уже нельзя. Это не только про красивые костюмы и музыку, но прежде всего про дисциплину, выдержку и доверие партнеру.
Сотрудничество с Александрой Трусовой он называет бесценным опытом. Возможность работать рядом с человеком, который входил в историю фигурного катания, видя ее отношение к делу, его мотивировала не сдаваться, даже когда казалось, что проще все бросить.
Для него Трусова остается символом невероятной трудоспособности и силы характера — и именно поэтому он так остро воспринимал любые разговоры о ее «недостаточных тренировках».
Сейчас, оглядываясь назад, Жвакин признается: если бы ему снова предложили пройти через этот путь, он бы согласился, но уже с другим пониманием процесса. Он лучше оценил бы нагрузку, заранее подготовился к информационному давлению и осторожнее относился к любым публичным комментариям. Но именно благодаря таким проектам, по его мнению, зритель начинает по‑новому смотреть и на актеров, и на спортсменов — видит, сколько труда стоит за тем, что потом кажется «легким» шоу на экране.
И в этом смысле «Ледниковый период» стал для него не просто телевизионным приключением, а важной страницей профессионального и личного роста — с ледяными падениями, жесткой критикой, удачными номерами и осознанием, что сцена и лед, какими бы разными они ни казались, объединены одним: полной отдачей на глазах у публики.