«Мама у меня — просто шедевр!»
дочь легендарной Ирины Слуцкой Варвара — о переходе в танцы, варке мыла, мечте о кондитерской и криках с трибун
***
«Ей мама все купила», «Мама не могла дочке хвостик нормально завязать?» — подобные комментарии Варвара Слуцкая уже читает почти с иронией. Сравнения с известной мамой, попытки принизить ее собственный труд, обсуждения внешности — привычный фон. Но Варя давно научилась отсеивать хейт и концентрироваться на главном: своей карьере в танцах на льду, куда она ушла из одиночного катания… по очень простой причине — больше не хотела жить в вечном стрессе из‑за прыжков.
В откровенной беседе Варвара рассказывает о том, как полюбила танцы на льду, почему ее затянули мыловарение и десерты, как на нее влияет фамилия и за кого в футболе она болеет.
—
«Этот сезон был с драйвом и кайфом»
— Какие у тебя ощущения от прошедшего сезона?
— Мне он правда очень понравился. Сезон вышел эмоциональным, местами тяжеловатым, но в хорошем смысле — с нагрузкой, с ответственностью. Если сравнивать с предыдущим, то прогресс огромный: не только по элементам и технике, но и по внутреннему состоянию. Появилась уверенность, азарт, тот самый кайф от проката, когда ты выходишь на лед и уже не просто выполняешь программу, а реально живешь в ней.
— Первый сезон в танцах эмоционально дался сложнее?
— Да, конечно. В первый год тяжелее всего было именно «войти» в программу эмоционально: прочувствовать каждое движение, поймать атмосферу, перестать думать только о технике и начать рассказывать историю на льду. Это совершенно другой уровень включенности, и к нему надо было привыкнуть.
—
Магнитогорск — праздник, Саранск — испытание
— Был старт, от которого ты получила максимальное удовольствие? И наоборот — тот, который дался тяжелее других?
— Больше всего эмоций мне подарил этап в Магнитогорске. Там потрясающая, очень теплая публика. Ты выезжаешь на лед и буквально слышишь, как люди подпевают музыке, кричат: «Круто! Супер!» Это нереально заряжает, прям физически ощущаешь поддержку. В такие моменты кататься легче, ты отдаешься прокату полностью.
Самым сложным стартом, пожалуй, стало первенство в Саранске. Атмосфера там показалась более напряженной, зрителей было мало, и это сильно чувствовалось. Я люблю, когда арена заполнена, когда шумно, когда каждое удачное движение сопровождается реакцией зала. В Саранске этого почти не было, поэтому приходилось собирать себя внутренне.
В Челябинске тоже было нелегко, но уже по другой причине. Я понимала: это финальные соревнования сезона. Все вымотаны, сил чуть меньше, чем в начале года, но расслабляться нельзя. Наоборот, нужно выдать максимум и закрыть сезон достойно. Это дополнительное внутреннее давление.
— Большое количество зрителей не добавляет лишнего волнения?
— Для меня — наоборот. Полные трибуны — это праздник. Я люблю ощущать, что за нами наблюдают, переживают, поддерживают. Это дарит такие эмоции, которые не повторить в обычной жизни. Когда весь зал дышит с тобой в унисон — это чувство забыть невозможно.
—
От одиночного к танцам: «Я просто не хотела больше прыгать»
— Давай вернемся к началу. В какой момент ты решила уйти в танцы на льду и почему?
— Перешла в танцы я еще в 2019 году. До этого долго выступала в одиночном катании, занималась в группе у Вазгена Азрояна, пришла туда сразу после Нового года. Прыжки у меня не всегда шли стабильно, а вот скольжение, выражение, танцевальная часть всегда были ближе.
В какой-то момент я честно призналась себе: я не хочу жить в постоянном ожидании — получится прыжок или нет. Мне хотелось кататься, а не только «выживать» в разминке и прокатах. Я подошла к тренеру и попросила попробовать себя в танцах на льду.
Сначала я долго тренировалась одна, осваивала базу: шаги, ключи, работу коленей, умение «продавить» лед. Потом попробовалась с партнером — мы пробыли в паре недолго, и стало ясно, что нужно двигаться дальше. К тому же мой тренер специализировался на одиночниках, а у меня все больше рос интерес именно к танцевальному направлению.
—
Путь к «своему» штабу и «своему» партнеру
— Где ты продолжила заниматься после этого?
— Я побывала в нескольких тренерских командах. У Ирины Владимировны Жук встала в пару с Александром Талантовым. Мы вместе прошли три спортивных разряда — от третьего до первого. Это серьезная дорога, с большим количеством стартов и работы, но по личным причинам наш дуэт распался.
В итоге я оказалась в группе Екатерины Борисовны Рублевой и Ивана Александровича Шефера. Для меня это сейчас самый комфортный и близкий по духу тренерский штаб. Именно там я встала в пару с Глебом Гончаровым. С ним чувствую себя на льду так, как когда-то только мечтала.
— Парное катание ты вообще рассматривала или сразу понимала, что только танцы?
— Честно, меня всегда тянуло именно к танцам. Я люблю работу на детали, на рисунок, на музыкальность. Прыжки — это не мое. Поэтому парное катание как вариант даже не прижилось в голове, оно само собой «отвалилось».
— Первая тренировка в танцах на льду — что это было для тебя?
— На первых занятиях я точно не понимала до конца, во что ввязываюсь. В голове было только: «Это красиво, мне нравится», — а вот как это все правильно делается, приходилось осваивать с нуля. Я начинала как абсолютный новичок в этом виде: базовые шаги, вращения, работа корпусом, умение чувствовать лед. Постепенно мои ожидания и реальность совпали — танцы оказались тем, что я себе и представляла, только еще сложнее и интереснее.
—
«Вот бы меня поставили с Глебом…» — и мечта сбылась
— Как получилось, что вы с Глебом стали парой?
— На просмотр в группу к Екатерине Борисовне я попала в середине зимы. Почти четыре месяца каталась одна: оттачивала технику, учила обязательные танцы, постоянно была в поиске партнера. В это время как раз Глеб расстался с прежней партнершей и разместил анкету.
Я увидела его данные и сказала маме: «Представляешь, как круто было бы, если бы меня поставили с ним?» Но внутри сомневалась: желающих с ним кататься много, а я-то сама еще только осваиваюсь.
Однажды утром Екатерина Борисовна сказала: «Варь, сегодня тебя будут пробовать с Глебом». Волнение было колоссальное: другой уровень, большие ожидания, ответственность. Нас долго смотрели, пробовали в разных элементах, мы притирались друг к другу. Я уже начала думать, что, наверное, не срастется, и придется дальше искать варианты.
И вдруг к нам подъезжает Сергей Сергеевич Плишкин и спокойно говорит: «Варя, ты будешь кататься с Глебом. Вот ваша музыка на произвольный танец, слушайте». Я в тот момент просто не поверила своим ушам. Реально стояла в шоке: мечта только что стала реальностью.
— Не было страшно впервые выходить на соревнования уже с партнером?
— Страха именно перед партнером не было. Скорее, долго приходило осознание, что я теперь отвечаю не только за себя. Что нас двое, мы — одно целое, и любой мелкий недочет одного влияет на прокат двоих. Это уже не «я», это «мы».
— Коннект с Глебом появился сразу или были серьезные притирки?
— Притирки есть у всех, это нормально. Сначала учишься слышать другого человека: его темп, его ощущения, его реакцию на стресс. Где-то приходится уступать, где-то отстаивать свою точку зрения, искать компромисс и в стиле катания, и в характере программы. Но именно через эти шершавые моменты и рождается настоящее партнерство.
—
«Фамилия обязывает, но она же и закаляет»
— Тебя постоянно сравнивают с мамой. Давит ли это?
— Фамилия, конечно, обязывает. Когда ты выходишь на лед, многие заранее ждут от тебя чего-то особенного только потому, что знают, чья ты дочь. Раньше это немного давило: казалось, что не имею права на ошибку.
Сейчас я воспринимаю это иначе. Да, у меня великая мама, и это факт, которым я горжусь. Но мой путь — мой. Я в другом виде, у меня другая история, другие цели. И если кто-то хочет видеть во мне «копию Ирины Слуцкой», он неизбежно разочаруется. Я — Варя, и строю свою карьеру сама.
—
Про хейтеров и комментарии про «хвостик»
— Как реагируешь на язвительные комментарии вроде «ей мама все купила» или «мама хвостик не завязала»?
— Раньше меня это задевало, особенно когда трогали внешний вид. Сейчас — максимум вызывает улыбку. Люди, которые всерьез обсуждают, как у меня завязан хвостик, точно не стоят моих нервов.
Фразы про то, что мама за меня все сделала, тоже мимо кассы. Ни одна фамилия не поможет, если ты не выходишь в пять утра на лед и не работаешь часами. Лед очень честный: там нельзя «договориться» или спрятаться за чьими-то заслугами. Но объяснять это каждому комментатору бессмысленно, поэтому я просто не трачу на это энергию.
—
Жизнь вне катка: мыло, сладости и немного творчества
— Расскажи про варку мыла. Откуда вообще такое увлечение?
— Мне всегда хотелось иметь что-то свое, небольшое, творческое, не связанное напрямую со спортом. Мыловарение — это про фантазию и аккуратность. Ты подбираешь аромат, форму, цвет, комбинируешь, экспериментируешь. В итоге получается полезная и красивая вещь, которую можно подарить или продать.
Этот процесс здорово разгружает голову. После напряженных тренировок приятно уйти в другое состояние: включить музыку, мешать основу, заливать форму и видеть, как из просто набора компонентов рождается что-то законченное.
— И это не единственное «вкусное» хобби — ты еще любишь готовить десерты?
— Да, я очень люблю выпечку и сладкое в хорошем смысле этого слова. Меня завораживает сам процесс: от замеса теста до финального украшения. Торты, капкейки, пирожные — это, по сути, маленькие съедобные картины.
Где-то в глубине души есть мечта о собственной кондитерской. Маленькое уютное место, где будет пахнуть ванилью и корицей, где люди смогут прийти за настроением, а не только за сладостями. Понимаю, что это история не на сейчас, у меня спортивная карьера в самом разгаре. Но мечта вдохновляет, и я не отказываюсь от нее.
—
Спорт вне льда и Криштиану Роналду
— Следишь ли за другими видами спорта?
— Мне интересен футбол. И да, Криштиану Роналду — один из тех, за кем я наблюдаю особенно внимательно. Вдохновляет не столько его статус звезды, сколько отношение к делу. Он годами доказывает, что дисциплина и самоотдача способны продлевать карьеру и держать на топ-уровне, несмотря на возраст и давление.
В этом плане мне близка его философия: постоянно работать над собой, не расслабляться после первых успехов и не слушать тех, кто говорит, что «пора заканчивать». Для спортсмена важно уметь уходить с дистанции красиво, но до той точки еще нужно дойти — и он это прекрасно показывает.
—
«Мама — шедевр. Но мне важно быть собой»
— Что для тебя значит фраза «Мама моя — шедевр»?
— Для меня мама — пример человека, который сделал себя сам. Ее путь — не только про медали и титулы, но и про характер, про умение подниматься после неудач. В этом смысле она для меня действительно шедевр: как спортсмен, как мама, как человек, который умеет быть сильной и при этом оставаться живой, настоящей.
Но при всей этой любви и уважении мне важно не раствориться в ее имени. Я хочу, чтобы, говоря «Слуцкая», люди вспоминали не только о ней, но и обо мне — как о самостоятельной фигуристке, которая выбрала танцы на льду и идет своим маршрутом.
—
О планах и мечтах
— Что сейчас для тебя главная цель в спорте?
— На ближайшей дистанции — расти в каждом сезоне: усложнять программы, добавлять выразительности, стабилизировать элементы. Вместе с Глебом и тренерами мы хотим преодолеть еще не один рубеж, выйти на новый уровень и по катанию, и по результатам.
А глобально — кататься так, чтобы зрители запоминали не только оценки на табло, но и эмоции, которые они испытали, пока мы были на льду. Хочется, чтобы после проката люди говорили: «Вот это было красиво», а не только «сколько они набрали за технику».
— О чем мечтает Варвара вне льда?
— О простых вещах: здоровье близких, возможность заниматься любимым делом, внутренний баланс. А если чуть более приземленно — о том, чтобы совмещать спорт, творчество и, может быть, когда-нибудь открыть ту самую маленькую кондитерскую, где будет пахнуть свежей выпечкой и где на стене обязательно появится маленькое фото мамы. Потому что шедевры нужно беречь.