«Биатлон легче, чем работать в пункте выдачи». Ульяна Черепанова о медали ЧР, зарплате и жизни вне трассы
Биатлонная Россия в этом сезоне получила новое заметное имя. Ульяна Черепанова, уроженка Петрозаводска, сейчас представляющая Санкт‑Петербург, в сезоне‑2025/26 впервые в карьере поднялась на пьедестал чемпионата страны — в суперспринте она стала третьей. Для кого‑то это случайный успех, для нее самой — итог многолетнего и не всегда гладкого пути.
Sport24 поговорил с биатлонисткой о том, как она доросла до медали чемпионата России, почему считает биатлон менее тяжелой работой, чем подработка в пункте выдачи заказов, и что на самом деле стоит за словосочетанием «вторая сборная».
***
— До этого сезона у тебя не было громких результатов на взрослом уровне, хотя выступаешь среди взрослых уже не первый год. За счет чего, по твоим ощущениям, случился такой скачок и бронза ЧР в суперспринте?
— На «взрослый» биатлон я перешла три года назад. Первый сезон, по сути, был ознакомительным. Нужно было привыкнуть к совсем другим скоростям, к плотности борьбы, к формату стартов. То, что легко получается в юниорах, на взрослом уровне вообще не работает.
Во второй год все сложилось как‑то рвано. Много пропускала — то болезнь, то бытовые моменты, то проблемы с подготовкой в регионе. Целостной картины сезона не вышло. И только к третьему сезону удалось провести нормальную, полноценную подготовку: выполнить весь план, поработать на нужных сборах.
Плюс в регионе действительно есть сложности — с трассами, с финансированием, с инвентарем. Но тренеры не опустили руки, искали варианты, куда выехать, где потренироваться, как выкрутиться с тем, что есть. И, наверное, пришел возраст, когда организм начинает выдавать ту «максималку», на которую его столько лет настраивали. Все это вместе и вылилось в тот результат, который все увидели в суперспринте.
— Что для тебя лично значит попасть в призы чемпионата России?
— Это очень значимо. Для кого‑то бронза ЧР — просто этап в карьере, а для меня это настоящая веха. Теперь у меня есть медаль, о которой я смогу когда‑нибудь рассказывать своим детям или внукам. И это не что‑то абстрактное, а конкретный предмет, за которым стоит огромный кусок жизни.
Плюс такая награда добавляет внутренней уверенности. Ты понимаешь: ты не зря годами выходила на тренировку в снег, дождь, в темноте. Значит, ты уже можешь конкурировать с теми, на кого раньше просто смотрела по телевизору.
— Если говорить о сезоне в целом, насколько ты им довольна?
— Честно — удовлетворена только концовкой. Финиш сезона удался: я попадала в топ‑10, взяла медаль. Но все, что было до этого, выглядело куда более скромно.
Проблемы были и с ходом, и со стрельбой. Где‑то не хватало сил, где‑то не справлялась с нервами. Хотелось бы выступать стабильно от первого старта до последнего, чтобы в каждой гонке иметь шансы зацепиться за призы, а не «выстреливать» раз‑два за зиму. Пока ресурсов на это не хватает: тяжело держать высокий уровень с ноября по март. Есть над чем работать и физически, и психологически.
— По итогам сезона тебя включили во вторую сборную России. Какие эмоции были, когда узнала об этом?
— Шока не было, потому что предварительные разговоры с тренерами уже шли. Они говорили, что контактируют со штабом сборной, что есть интерес. Поэтому новость не свалилась на меня как снег на голову.
Но все равно это очень приятно. Для меня это возможность увидеть, как все устроено «там, наверху»: какие нагрузки, какие требования, как организован тренировочный процесс, быт, восстановление. Это другой уровень ответственности и дисциплины, и мне реально интересно в это погрузиться.
— Главный тренер сборной Санкт‑Петербурга Александр Касперович сказал о тебе: «В будущем она может стать хорошей биатлонисткой». Как ты относишься к такой оценке?
— «Хорошая биатлонистка» — понятие вообще очень субъективное. Лично я оцениваю себя не только по местам в протоколе. Если я честно делаю свою работу, выкладываюсь на тренировках и на стартах, пытаюсь расти и не сдаваться, то уже считаю, что двигаюсь в правильную сторону.
При этом я понимаю, что запас для прогресса — огромный. И в технике, и в скорости, и в устойчивости стрельбы. Так что воспринимаю слова тренера как аванс: приятный, мотивирующий, но все еще аванс.
— Тебя отмечал не только Касперович, но и Дмитрий Губерниев. Он называл тебя и еще нескольких спортсменов «фундаментом будущего российского биатлона».
— Я не склонна делать из таких фраз культ. Сегодня одним дают статус «фундамента», завтра — другим. Спорт очень быстро все расставляет по местам.
Для меня это просто красивые слова. Сказать — проще простого. Чтобы соответствовать этим определениям, нужно годами подтверждать уровень. Так что я воспринимаю это как поддержку, но не как ярлык, который должен определять мою жизнь.
— Ты не раз говорила, что не любишь громко заявлять: «Хочу выиграть Олимпиаду» или «Мечтаю о Кубке мира». Каким ты видишь свой максимум в карьере?
— В голове, конечно, есть картинки: международные старты, сильный отдельный ход, надежная стрельба, участие в больших турнирах. Было бы здорово съездить на Олимпиаду, привезти оттуда медаль — кто об этом не думает?
Но я стараюсь не превращать это в жестко зафиксированную цель, чтобы потом не сломаться, если что‑то пойдет не так. Скорее, это мечта и направление движения. Реальная цель — каждый сезон становиться сильнее прошлогодней себя. Если этот путь когда‑нибудь приведет к Олимпиаде — отлично. Если нет, я все равно хочу понимать, что выжала из себя максимум.
***
— Как вообще началась твоя спортивная история?
— Родители поставили меня на лыжи еще в детстве. Это были самые обычные, которые надеваются на зимние ботинки. По выходным мы просто ходили кататься всей семьей — такие прогулки без хронометража и планов, просто чтобы побыть на природе.
Когда пошла в школу, стала записываться во все возможные секции подряд. Одна из них называлась «Биатлон». Я тогда вообще не представляла, что это за вид спорта, просто нравилось двигаться, играть. В секции было много ребят, постоянно какие‑то эстафеты, подвижные игры — было очень весело. Так я там и осталась.
Потом мы начали стрелять из пневматической винтовки. Мне это показалось чем‑то невероятно интересным: ты только что носился по коридору, а через пару минут должен концентрироваться и попадать в мишень. Это сочетание «скорость плюс точность» очень зацепило.
Со временем первый тренер ушел, и меня забрала другая наставница — она была школьным учителем физкультуры и параллельно вела лыжную секцию. У нас собралась очень дружная девичья команда: вместе тренировались, вместе ездили на небольшие соревнования, вместе переживали первые неудачи и первые маленькие победы.
Позже нас перевели уже на более высокий уровень — в Петрозаводске на базу «Курган». Там начались настоящие, взрослые тренировки: сборы, нагрузки по плану, серьезные старты. До окончания школы я занималась именно там, постепенно начиная понимать, что спорт — это не просто хобби после уроков, а, возможно, мой будущий путь.
— Как ты оказалась в Петербурге?
— Когда подошло время выбирать университет, тренер очень помогла. Она подсказала, куда можно поехать, с кем связаться, чтобы продолжить карьеру и получить образование. Так я попала в спортивную школу Санкт‑Петербурга.
Сначала работала с Виктором Владимировичем Юрловым, потом было время под руководством Эдуарда Михайловича Воробьева. За последние пару лет тренерский штаб сменился, но общий вектор не изменился: меня окружали люди, которые верили, что из меня можно «сделать» биатлонистку высокого уровня. Я многое у них переняла — от технических мелочей до отношения к делу.
***
— В одном из разговоров ты произнесла фразу: «Биатлон легче, чем работать в пункте выдачи». Откуда она вообще взялась?
— Это не образное сравнение, а мой личный опыт. В какой‑то момент, когда со спортом были сложности и зарплата получалась совсем небольшой, я устроилась подрабатывать в пункт выдачи заказов. Казалось бы, ничего сверхъестественного: сканируешь посылки, выдаешь людям заказы, раскладываешь коробки.
Но на практике это оказалось куда тяжелее морально, чем тренироваться по два раза в день. Постоянный поток людей, у каждого свое настроение, свои претензии, очередь, какая‑то непонятная ругань… Ты все время на ногах, но при этом не получаешь того эмоционального удовлетворения, которое есть после удачной тренировки или гонки.
После нескольких месяцев я поняла, что для меня лично гораздо легче вставать на раннюю тренировку в мороз, чем весь день стоять за стойкой и объяснять, почему посылка задержалась. Поэтому и сказала: да, биатлон тяжелый вид спорта, но по ощущениям он легче, чем работа в пункте выдачи.
— Часто спортсмены жалуются на нестабильную зарплату на региональном уровне. Насколько сильно ты это ощущаешь?
— Это реальность, от которой никуда не деться. Зарплаты в регионах далеки от тех сумм, которые люди себе представляют, когда слышат слово «профессиональный спортсмен». Особенно, если ты еще не в основной сборной и не выигрываешь крупные старты.
Иногда выплаты задерживаются, иногда какие‑то премии «срезаются». Ты живешь в режиме постоянной неопределенности: не всегда понимаешь, сколько у тебя будет денег через пару месяцев. Из‑за этого многие и идут подрабатывать — кто тренером, кто в магазин, кто, как я, в пункт выдачи.
Сейчас, когда я вошла в состав второй сборной, ситуация стала немного стабильнее, но говорить о «золотых горах» точно не приходится. Я просто научилась более рационально относиться к деньгам и планировать расходы: на инвентарь, на сборы, на обычную жизнь.
— Не приходило в голову бросить спорт и уйти в «обычную» профессию?
— Такие мысли, думаю, посещают любого спортсмена, который проходит через травмы, провальные сезоны или финансовые трудности. В моменты, когда ты смотришь на зарплату и понимаешь, что люди в других сферах зарабатывают больше и живут спокойнее, невольно задаешь себе вопрос: «А оно того стоит?»
Но каждый раз, когда я выходила на трассу, понимала: пока биатлон приносит мне эмоции и ощущение, что я расту как спортсмен и как человек, бросать не хочу. Работа в пункте выдачи как раз помогла это осознать. Там я поняла, что рутинная «неспортивная» жизнь мне дается тяжелее, чем все наши двухразовые тренировки.
***
— У тебя достаточно спокойный, даже сдержанный образ. Как ты переживаешь гонки внутри себя?
— Снаружи это может выглядеть так, будто я вообще не волнуюсь. Но внутри, конечно, все кипит. Я просто не из тех людей, кто выплескивает эмоции наружу. Перед стартом у меня свой набор ритуалов: проверка экипировки, несколько одинаковых разминочных упражнений, настрой перед стрельбой.
Стараюсь не накручивать себя мыслями «должна», «обязана», «если не получится — конец света». Чем больше давишь на себя, тем хуже потом получается. Важно сохранить такую рабочую концентрацию: ты понимаешь, что гонка важная, но не позволяешь ей парализовать себя.
— Что для тебя самое тяжелое в биатлоне: лыжный ход или стрельба?
— В разные периоды по‑разному. Когда ход «летит», начинаешь больше переживать за стрельбу, потому что понимаешь, что любой промах — минус в протоколе. А когда стрельба стабилизируется, больше чувствуешь каждую секунду на дистанции.
Если обобщать, то, наверное, самое сложное — совмещать одно с другим. Ты должна бежать на пределе, но не настолько, чтобы «отрубало» на рубеже. Нужно уметь выключать лишний шум в голове и телесную усталость в момент, когда берешь винтовку. Именно это делит хороших биатлонистов и тех, кто реально борется за медали на больших стартах.
— Ты уже успела прочувствовать, чем вторая сборная отличается от региональной команды?
— Во второй сборной совсем другой уровень конкуренции. Ты не можешь «доездить» по старой привычке, потому что рядом с тобой девчонки, которые тоже хотят в первую команду и на международные старты.
Другие объемы, другое отношение к режиму, к восстановлению. Появляются дополнительные специалисты: массажисты, врачи, сервисмены. Но вместе с этим растут и ожидания. Если в регионе какие‑то провалы еще могли списать на обстоятельства, то здесь нужно отвечать за каждый старт.
При этом я не ощущаю давления как чего‑то разрушительного. Скорее, это стимул: раз тебе дали шанс, нужно использовать его по максимуму.
***
— Чем ты живешь вне спорта? Есть ли у тебя хобби, которые помогают «переключиться»?
— Я люблю настольные и интеллектуальные игры, разные квизы. Это вообще отличный способ отвлечься от постоянных размышлений о времени круга и процентах попаданий. Когда ты сидишь в игре и пытаешься вспомнить столицу какой‑нибудь маленькой страны или название старого фильма, мозг нагружается совсем по‑другому.
Еще люблю читать — в основном нон‑фикшн и художественные книги с сильными героями. Иногда ловлю себя на том, что какие‑то фразы из книг потом всплывают в голове в сложные моменты на тренировках.
— Если заглянуть на несколько лет вперед, как ты видишь себя?
— Хотелось бы видеть себя спортсменкой, которая стабильно входит в состав сборной, регулярно борется за высокие места на российских стартах и имеет опыт международных соревнований. При этом не хочу, чтобы вся моя жизнь превращалась только в биатлон.
После завершения карьеры я бы, наверное, хотела остаться в спорте — может быть, в тренерской или методической работе, где можно делиться опытом с детьми или юниорами. Но это пока очень далекая история. Сейчас все мысли — о том, как использовать шанс во второй сборной и сделать так, чтобы бронзовая медаль чемпионата России стала не вершиной, а лишь началом пути.
— Если кратко: зачем тебе биатлон сегодня?
— Потому что в нем я чувствую себя на своем месте. Он сложный, иногда жестокий, часто неблагодарный. Но даже в тяжелые дни он для меня все равно легче, чем жизнь без спорта и, уж точно, легче, чем смена в пункте выдачи заказов.