Роднина о мифе «лучшего в мире» советского образования и проблемах современной школы
Трехкратная олимпийская чемпионка по фигурному катанию и депутат Госдумы Ирина Роднина скептически относится к расхожему тезису о том, что советская школа якобы была «самой лучшей в мире». По ее словам, уровень образования в СССР действительно был высоким, особенно в области точных наук, но при этом серьезно хромала гуманитарная составляющая, в первую очередь — историческое образование.
Роднина отмечает: в советские годы понятие «история» в школе было весьма условным. Учащиеся подробно разбирали историю СССР и роль Коммунистической партии, однако мировая история оставалась на периферии внимания. По словам депутата, древность и Средневековье «проходили вскользь», без глубокой системной картины. В результате выпускники знали довольно много о партийных съездах, пятилетках и крупных решениях советского руководства, но слабо ориентировались в общем историческом процессе.
Особенно показательной Роднина называет ситуацию с изучением мировых войн. Даже события Первой мировой, которые предопределили политическую карту ХХ века, в советской школе практически не разбирались. Она подчеркивает: немногие выпускники того времени могут уверенно рассказать о причинах, ходе и последствиях этой войны, о ключевых сражениях и участниках.
Не менее односторонне, по мнению Родниной, подавалась и Вторая мировая война. В СССР в школе прежде всего изучали Великую Отечественную — то есть период с 1941 по 1945 год на территории Советского Союза. При этом более широкий контекст мировой войны, ее начало, развитие боевых действий в других регионах, участие различных стран и театры боевых действий, например в Африке, оставались за рамками учебной программы или упоминались лишь в самом общем виде.
Роднина задается риторическим вопросом: можем ли мы честно сказать, что хорошо знаем историю Второй мировой войны целиком, а не только ее советский фрагмент? Знаем ли мы, какие государства и коалиции противостояли друг другу, как менялись союзы, как развивались события до 1941 года и после 1945-го? По ее мнению, ответ на этот вопрос далеко не утешителен, если опираться только на то, что давала школа времен СССР.
Именно поэтому, считает она, лозунг «советское образование — самое лучшее в мире» требует более трезвой оценки. Да, система давала мощную математическую и естественно-научную подготовку, воспитывала дисциплину, умение работать с большим объемом информации, но при этом формировала весьма узкий и идеологически окрашенный взгляд на историю и общественные процессы. Сравнивать такую модель образования с другими, по словам Родниной, корректно только тогда, когда есть реальные исследования и сопоставимые критерии, а не ностальгические воспоминания.
Переходя к оценке современной школы, Роднина признает, что после распада СССР был период, когда ценность образования заметно обесценивалась. В 1990‑е годы, подчеркивает она, приоритет сместился в сторону быстрых денег и выживания. В массовом сознании закрепилась установка: чтобы заработать, не обязательно долго учиться, важнее ловкость, предприимчивость и способность «крутиться». Это, по мнению депутата, сильно ударило по престижу образования и мотивации молодежи.
Однако в последние годы, как считает Роднина, ситуация стала меняться. Среди молодых людей заметно вырос интерес к учебе, высшему и дополнительному образованию. Многие понимают, что без знаний и квалификации сложно конкурировать на рынке труда, особенно в высокотехнологичных и творческих сферах. По ее словам, за последние десять лет отношение к образованию ощутимо улучшилось, в том числе и потому, что сама жизнь показала ограниченность «быстрых» схем заработка.
При этом она подчеркивает: реформировать систему образования «по щелчку» невозможно. Это не только учебные программы и стандарты, но и гигантская армия специалистов. В этой сфере, напоминает Роднина, работает несколько миллионов людей — учителей, методистов, административных работников. Привести такую массу к единым требованиям, повысить уровень подготовки и ответственности — задача огромной сложности.
По мнению Родниной, современному учителю предъявляются чрезвычайно высокие требования. Этого зачастую не видят со стороны: многим кажется, что школьное образование — это просто «пришел в класс, рассказал материал, поставил оценки». На деле же педагог обязан постоянно обновлять знания, осваивать новые методики, работать с цифровыми инструментами, учитывать особенности разных поколений учеников.
Она отмечает, что образование сегодня стремительно меняется прямо на глазах: появляются новые предметы и направления, меняется содержание старых дисциплин, в учебный процесс внедряются технологии, о которых еще десятилетие назад никто не думал. В этих условиях ежегодное повышение квалификации для учителей становится не формальностью, а жизненной необходимостью, без которой невозможно качественно работать.
Еще один важный аспект — учебно-методическая база. Роднина подчеркивает, что для полноценной реформы необходимо пересматривать учебники, учебные пособия, контент цифровых платформ. Нельзя ограничиться заменой обложек или косметическими правками: важно по‑новому выстроить логику подачи материала, сделать акцент на причинно-следственных связях, критическом мышлении, умении сравнительно анализировать разные точки зрения. Особенно это касается тех предметов, которые традиционно были идеологизированы, — в первую очередь истории и обществознания.
С ее точки зрения, современная школа должна давать не только набор фактов, но и понимание, как они связаны, почему события развивались именно так, а не иначе, какие выводы человечество сделало из прошлого. В этом смысле одной из ключевых задач образования становится формирование у школьников умения задавать вопросы, сомневаться, проверять информацию, а не просто воспроизводить выученный текст.
Говоря о финансировании, Роднина отмечает, что отношение государства и общества к образованию заметно изменилось и в чисто материальном плане. Сегодня эта сфера входит в число приоритетных: увеличиваются расходы на школы и вузы, развиваются инфраструктура, цифровые сервисы, поддержка педагогов и талантливых детей. По ее словам, образование сейчас находится «в тройке интересов», то есть относится к тем направлениям, которым уделяется первоочередное внимание.
В то же время увеличение финансовых вложений не решает всех проблем автоматически. Важно, чтобы ресурсы использовались на продуманные долгосрочные проекты: подготовку и переподготовку учителей, обновление содержания предметов, развитие системы оценки качества, поддержку лучших практик. Бессмысленно требовать от школы современного результата, если педагог работает по учебникам и методикам, которые морально устарели и не соответствуют уровню развития науки и общества.
Отдельно стоит вопрос о балансе между фундаментальными знаниями и прикладными навыками. Опираясь на собственный опыт, Роднина подчеркивает, что сильная школа — это не только сложная математика и физика, но и умение общаться, работать в команде, принимать решения, нести ответственность за свой выбор. Советская система хорошо справлялась с дисциплиной и базовой подготовкой в точных науках, но сегодня без развитых «мягких навыков» выпускникам сложно адаптироваться к быстро меняющемуся миру.
Обсуждая роль истории, Роднина фактически поднимает более широкий вопрос: чему в целом должна учить школа — запоминать удобный для власти набор фактов или понимать многогранность мира? Формируя односторонний взгляд на прошлое, система образования рискует воспитать поколение, которое плохо ориентируется в сложных международных процессах, легко поддается манипуляциям и не умеет сопоставлять разные точки зрения.
Именно поэтому, критикуя миф о «безупречном» советском образовании, Роднина не предлагает просто отвергнуть прошлый опыт. Скорее речь идет о необходимости честно признать его сильные и слабые стороны. От советской школы, по ее мнению, стоит сохранить серьезное отношение к учебе, уважение к учителю, высокий уровень наук — но при этом отказаться от идеологической зашоренности, закрытости и однобокого представления об истории.
В итоге ее позиция сводится к тому, что идеальных систем образования не существует — ни в прошлом, ни в настоящем. Однако у общества всегда есть выбор: либо продолжать жить ностальгическими легендами, повторяя, что «раньше все было лучше», либо трезво анализировать опыт и выстраивать современную школу так, чтобы она помогала детям понимать мир, а не только сдавать экзамены. По мнению Родниной, только второй путь дает шанс на действительно качественное образование, которое будет востребовано и сегодня, и в будущем.